вторник, 11 октября 2016 г.

In Rust and Blood: Рассвет разгоняет тучи




Тридцать восьмая серия.


* * * * * 


Мы уже ушли прочь от этого порочного места: дети, как и все остальные рабы, были спасены, а сволочи, которые держали Парадиз-Фоллз, теперь удобряют землю. в этом жестоком мире будет хотя бы немного безопаснее...

-Ну, теперь ты в курсе. - совершенно спокойно проговорил Джон, нарушая тишину.

Я замялся, не зная, как правильно реагировать на всё увиденное и услышанное. Ни разу за время наших отношений я не видел Джона хоть сколько-то уязвимым - иногда мне казалось, что он сделан из железа, а не из плоти и крови. И, как выяснилось, я сильно ошибался.

Джон сделан из такой же уязвимой плоти, как и я. Как все мы.





Мне не давала покоя мысль о том, что происходило, когда я ушел из "Клиники". Я осознавал, что он имел право на всё, но...

-Что ты с ним сделал?

Протяжный вздох. Спокойный ответ:

-Ничего. Пристрелил и оставил труп гнить на той кровати.

-Ты не...

лучше его, Шадд.

Мне стало намного легче - я даже сам удивился, насколько. Пустоши жестоки, это правда, но мне очень не хотелось, чтобы он был жестоким. Как бы глупо это ни звучало.





-А можно еще тупой вопрос?

-Валяй.

-Сколько тебе лет?

Он едва заметно улыбнулся - впервые за последние пару дней. От этой улыбки стало как-то теплее на душе.

-А сколько дашь?

Любит он в загадки играться. Я пожал плечами:

-Не знаю... Лет тридцать, наверное.

Он хмыкнул.

-Почти угадал. Двадцать четыре. Исполнилось, кстати, совсем недавно - мы уже были с тобой знакомы.





Получается, он всего на пять лет старше меня. Я всегда думал, что наша разница в возрасте ощутимо больше.

Гробовщик говорил, что прошло шесть лет.

-То есть... Ты был младше меня?

Его лицо болезненно напряглось. Ответил он, однако, невозмутимым тоном:

-Да. Мне было восемнадцать лет, когда я попал в это дерьмо. - он сделал паузу. - Только вот, в отличие от тебя, мне на выручку не пришел принц со стволом...

Мне было страшно даже представлять, каково ему пришлось. Я едва бы пережил это один раз, а он... Он пережил три месяца. Сколько же силы воли нужно, чтобы после этого продолжить жить...

-Прости.





-Вот только не надо меня жалеть. - Джон закурил. - Я был сам виноват. Полез, куда не следовало, за что и поплатился.

Я не стал расспрашивать его дальше, давая ему возможность самому решать. Но он решил продолжить:

-Я был рейдером.

Его признание не особо шокировало: я знал, что Джон - не милый дяденька с Пустошей. Тем не менее, это было неожиданно.

-Вот как.

-Ага, - кивнул он. - малолетний дурачок - прям как ты! - которого взяли в мелкую банду, возомнил себя "крутым парнем". Когда мне выдали ствол - первый в моей жизни ствол - я чуть не пищал от восторга. После скучного детства в Ривет-Сити это было как глоток чистой, ледяной воды... Конечно, наше "властвование над Пустошами" продлилось недолго - нас "накрыли" ребята из Парадиз-Фоллз. Так я и попал в рабство.

-А как ты...




-Сбежал? Это было нелегко. Ты видел, что бывает, если не получится: твоя башка взорвется, как арбуз. Но терпеть... - он запнулся, сделал глубокий вдох; приложил усилие, чтобы голос не начал предательски дрожать. - Терпеть всё это сил уже не было, и я решил рискнуть. Я... - и снова пауза; протяжный вздох. - договорился с одним из местных шестерок, и он помог мне закоротить контакты на ошейнике. В итоге, когда я свалил и до тех пор, пока не добрался до Храма Единого, я постоянно рисковал поджариться током.

Почему-то я сразу понял, что когда Джон говорил о "местной шестерке", речь шла о Сороковнике.

-Но ты выбрался, и сейчас ты жив-здоров, - закончил я его рассказ.

-Как видишь, - иронично согласился Джон.




-Если я задам еще один вопрос, ты меня не побьешь? 

-Давай уже.

-Почему они называли тебя "Хаос"?

Джон фыркнул, он явно ожидал чего-то более серьезного.

-Это была моя кличка в банде. Им она понравилась, и они решили ее оставить - "мясо" редко зовут по настоящему имени. К тому же, - он отвернулся, - я почти тезка Гробовщика, если ты забыл...




Я придвинулся к нему ближе, опустил голову на его плечо. Он обнял меня за талию, прижимая к себе крепче. Я не умею говорить красивые слова, но я хотел показать ему, что я у него есть.

И, наверное, всегда буду.




Дальше до самого Литтл-Лэмплайт мы продолжили путь в привычном ритме: периодически в молчании, периодически Джон выдавал какие-то, кажущиеся мне совсем не смешными, шутки. Словно ему и не довелось так углубиться в мрачные тени собственного прошлого...




----------------------------------------


  

Комментариев нет :

Отправить комментарий